Напомним, что фестиваль должен был по традиции пройти весной 2020 года. В феврале и марте в столице прошли внеконкурсные программы "Маска плюс" и "Детский Weekend". Начались первые конкурсные показы огромной афиши, включавшей почти 90 спектаклей драмы, кукол, оперы, балета, современного танца и эксперимента. Среди них - "Исследование ужаса", захватывающие дух разговоры обэриутов, записанные Липавским и поставленные Борисом Павловичем (малая форма) и "Хорошо темперированные грамоты" Дмитрия Волкострелова, сделанные по новгородским берестяным грамотам (конкурс "Эксперимент"), спектакль Екатеринбургского театра "Урал Опера Балет" "Три сестры" Петера Этвёша: сложнейший музыкальный и сценический текст, интерпретирующий чеховский "русский мир" в контексте ХХ века, "Путешествие в Реймс" Большого театра, визуально виртуозное, комическое музыкальное действо, и другие. Но 17 марта начался локдаун. Фестиваль было решено перенести на осень 2020 года.

В этих призрачных и постоянно меняющихся обстоятельствах конкурсная программа тем не менее состоялась в полном объеме. Всю осень члены жюри перемещались от одного города к другому, отсматривая десятки спектаклей-номинантов, хотя без потерь не обошлось. Так три балетных спектакля Екатеринбургского театра "Урал Опера Балет" пришлось смотреть на экране: показать "живьем" из-за вспышки ковида в труппе их оказалось невозможно. Впервые в истории премии было принято решение о просмотре этих спектаклей в записи, так же как и экспериментального перформанса "ГЭС-2 Опера". Между тем ни публике, ни критике, ни коллегам по профессиональному цеху не удалось в этом году посмотреть полную фестивальную афишу и получить целостное представление о "Маске"-2020. Это осталось прерогативой только членов жюри. Именно поэтому мы обратились с просьбой прокомментировать нынешний конкурс членов жюри Марину Дмитревскую (драма и театр кукол) и Ларису Барыкину (музыкальный театр).

Прямая речь 

Марина Дмитревская, главный редактор "Петербургского театрального журнала", арт-директор фестиваля "Пять вечеров" им. А. Володина 

- "Отложенный режим" лишил нашу работу привычного драйва, ритма: осенью мы вспоминали то, что видели весной, по сути, отсматривали и обсуждали "позапрошлогодний снег". Мысли и чувства в гораздо меньшей степени связаны сейчас, как мне кажется, с амбициями и наградами, к тому же сейчас уже следующие эксперты отсмотрели следующий сезон - и встык к награждению мы получим актуальный список следующих… Да, мы оказались самым несчастным жюри в истории "Маски": старались встречаться только по делу, держать дистанцию, мы ползли по какому-то длинному маршруту, живя одним днем: спектакли отменялись, возникали, мы теряли товарищей (из четырнадцати членов жюри переболело пятеро, кто-то успел полежать в больнице и вернуться). Мы имитировали нормальную жизнь, но это верно - продолжать жить, как будто ничего не случилось. Несомненно, пандемия повлияла на восприятие. Мы смотрели спектакли "из другой жизни", воспоминания о том, "как хорошо мы плохо жили" два года назад… Но, например, "Иранская конференция", наоборот, прирастила смыслы и оказалась спектаклем "из сегодня". Отвлекала ли пандемия от погружения в спектакль? Нет, наоборот, эмигрировать во вторую реальность хотелось и хочется. Как там учил Карамзин? Гармония искусства компенсирует дисгармонию жизни. 

Много было и езды "на места", но это не страшно: дома спектакль идет всегда удачнее, а дороги - естественное состояние сегодняшнего критика. Только вот после каждого самолета мои товарищи по жюри заболевали ковидом.

Я довольна итогами. Вот довольна! Очень много спектаклей-номинантов я видела еще до "Маски" и изначально знала, что "Преступление и наказание" Константина Богомолова, "Исследование ужаса" Бориса Павловича, Иван Волков - Сирано и актеры "Красного факела" из "Детей солнца" не могут остаться незамеченными. К этому, конечно, прибавлялись впечатления "по ходу", но окончательные итоги на 90% - это мои внутренние итоги.

При этом в мои личные приоритеты попал абсолютно отважный и отважно-нежный спектакль Владислава Наставшева "Спасти орхидею" с великолепным Одином Байроном. Как у всякой орхидеи, у него не было шансов заглушить цветение более буйных и ярких растений из программы, но для меня он - на особой клумбе. Он сделан без лонжи, а это в театре редкость, смотрим, в основном, спектакли со страховкой… 

Тенденцию программы отследить не берусь - все было разнообразно. Но. Огромные проблемы возникли с кукольной номинацией. Кукольники не просто перестали мыслить куклой, они вообще в этом сезоне не мыслили художественным миром, который одушевлен человеком, кукольники самопрезентуются, утрачивая философский смысл профессии.

Готова подробно рассказать об ужасах "Эксперимента". Экспериментальность нынче синонимична нагловатому/лукавому дилетантизму - и это отдельная проблема, я как-нибудь напишу о ней в жанре фельетона. Я, знаете, ценю художественную "вторую реальность", тонкие инструменты, а вытащенные из европейских сундуков 70-х перформативные кубики и устаревшие эквилибры постдраматического театра мало волнуют. Еще я ввела бы номинацию "Радиотеатр" (для всего, что в наушниках) и "Художник видео" (для отдельной новой отрасли).

Настоящим же экспериментом представляется мне театральное прочтение философских текстов обэриутов в спектакле "Исследование ужаса". И принципиальнейшим экспериментом - "Преступление" "Приюта комедианта" - как опыт чисто психологического театра, не связанного ни с каким бытоподобием, а только с жизнью "психо" и логикой этого психо, с борьбой фантомных "достоевских" идей. У актеров даже руки в карманах, они работают только на нервно-психических энергиях драматического действия. И каждый раз мы так и не понимаем, убил ли Раскольников или это подпольное сознание - не только его, но и всех окружающих. Смотрела спектакль четыре раза и до сих пор не решила для себя многие загадки блистательного актерского существования.

Лариса Барыкина, музыкальный критик, арт-директор Международного фестиваля современного танца "На грани"

- Этот опыт оказался поистине экстремальным: локдаун, фестивальный марафон в девять месяцев, перелеты жюри по городам, коронавирус среди членов жюри. Но, несмотря ни на что, нам всем хотелось, чтобы эта ситуация не отразилась на итоговых результатах. Чтобы учитывались только факторы искусства, художественные показатели, творчество. И это стало для нас каким-то внутренним девизом: выстоять, досмотреть, довести до конца.

Что касается самого конкурса, то в разных жанрах он получился разного уровня и качества. Совершенно роскошный - в опере, полный спектр музыки всех времен, новые интерпретации классики, барочная опера, разного свойства режиссерский радикализм. Как минимум два выдающихся спектакля по партитурам ХХ века: "Три сестры" Этвёша "Урал Оперы" и "Влюбленный дьявол" Александра Вустина Музтеатра Станиславского и Немировича-Данченко. 14 опер, представленных в афише, не всегда находились в равной конкуренции, все-таки камерные театрально-музыкальные постановки "52" в БДТ, "Аллюки" из Казани, "Закрой мне глаза" из Перми вряд ли должны соревноваться с полнометражными спектаклями большой сцены. Многие мои коллеги считают, что и операми их называть - большая натяжка.

Балетная афиша фестиваля зеркально отразила тенденции российской жизни. В стране по-прежнему дефицит хореографов, сочиняющих новые балеты. Театры идут на паллиатив, исходя из бюджетов и возможностей труппы, чаще всего возобновляют балетную классику (это главный репертуарный хлеб большинства отечественных театров), реже осуществляют перенос выдающихся спектаклей ХХ века. Список хореографов, чьи спектакли попадают теперь на отечественную сцену, расширяется, и это плюс. В этот раз мы увидели не только Баланчина и Форсайта, но и Бежара, Твайлу Тарп, Кристофера Уилдона, Анжелена Прельжокажа. Есть непреходящее ощущение кризиса большой формы, одноактовки теснят полнометражный балет с нарративной историей (это особенно видно по репертуару "Стасика", где Лоран Илер серийно выпускает тройчатки одноактных балетов), и мы, критики, это приветствуем. Но условный зритель голосует за "Дон Кихота".

В номинации "Современный танец" полноценного конкурса не случилось, несмотря на десяток представленных спектаклей. На стадии отбора были исключены известные танцкомпании - многолетние лидеры жанра с очень достойными работами, очевидно, эксперты захотели показать новое поколение российского современного танца. Но прорыва не произошло. Были интересные знакомства с новыми лицами, были свои плюсы у разных работ, были и те, про которые обычно говорят: ничего нового. Мне не кажется справедливым требование непременной новизны, но все-таки современный танец - это здесь и сейчас. Кто-то не сумел собраться для столичного показа, определить лидера казалось непосильной задачей.

И уж совсем непростой выглядела ситуация с номинацией "Оперетта-Мюзикл". В турнире в итоге осталось всего три спектакля, и иногда артисты одной постановки соревновались друг с другом. Мне кажется, тут отборщики сильно поскупились, российский мюзикл все-таки развивается, он, возможно, не имеет таких весомых достижений, как опера, но соотношение спектаклей 14 и 3 выглядит странно.

Про "эксперимент" можно разговаривать долго и подробно, скажу одно: нас каждый раз всеми силами старались вывести из зоны комфорта. Это получалось. А вот куда-то привести - вопрос.

Источник Российская газета

X -->